Война в воспоминаниях

Григорий Егерев

Дедушка Соколов Григорий Сергеевич -21 апреля 1914 гора рождения.

Дедушку я помню плохо. Мы приезжали редко, на выходные и  его раздражали. Он повышал голос, указывал нам, что мы должны и что нам делать. Спрашивается, ну почему мы все любим бабушек и так не любим дедушек? Ну почему они не могут быть ласковыми и не воспитывать, когда приходят внуки. Они и так редко приходят, а любовь в этот период растворяется, даже если она есть и её всего чуточку. Поэтому когда он умер, у меня ничего не поменялось в жизни и не отразилось никак. Жил дедушка где-то далеко и его вдруг не стало. Вот и всё! Не буду лукавить и честно скажу, что я даже рада была, что он умер, и теперь можно было ехать к бабушке спокойно и без нравоучений. Так что, дорогие дедушки, будьте добрее, так как живём мы недолго, а оскомина остаётся потом у ваших внучат.

Про войну он никогда не рассказывал и всегда был пьяным. Когда бы я не посмотрела на него, хоть в пять утра или перед сном, всегда во хмелю. Мы не имели права что-то указывать, и даже мама приезжала из вежливости, чтоб скорей уехать домой. Я видела, как поездка ей была в тягость. Она набирала продукты или делала покупки в родном для неё городе Москве.  На стене висели огромные часы, которые каждый час били положенное время «бум-бум»,  а каждые полчаса только «бум». Нам стелили на полу, рядом возле этих часов и каждые полчаса я просыпалась, чтоб услышать ненавистное «бум». Дедушка с бабушкой проживали в районе «Очаково» и если лил дождь, то проблематично было добраться до них от автобусной остановки, ужасная глина жёлтого цвета и такая грязь вокруг царила на улицах этого  юго-запада Москвы. Одни стройки и глина, вот что я помню о той Москве.

Дедушка не расставался с кошкой и ночью запирался в туалете и разговаривал только с ней. Это была слушательница на все сто. Она садилась на половичок напротив и, поджимая хвост, слушала его, не отрывая взгляда. И если мне надо было в туалет, то приходилось прерывать разговорную беседу с кошкой, которая на меня смотрела зло и с ненавистью. И я помню этот взгляд кошки, вроде животного, но со злостью человеческой. Дедушка и кошка были одно целое. Когда он сильно заболел, то кошку отвезли в деревню. Рассказывали, что она залезла под кровать и никого не подпускала к себе, не ела и не вылезала оттуда. Когда умер дедушка, её нашли мёртвой под кроватью. Какие-то моменты я помню, когда он рассказывал про войну своей кошке: «И даже меня послали идти на немца, хотя я шофёр, но мне налили спирт, и сказал командир, вперёд сука, а то пристрелю. Ты не представляешь, как было страшно. Даже спирт не помогал. И не кормили нас, а то пуля попадёт в живот, и не спасут врачи, хотя никто никого не спасал. Это была война, когда мы шли на немца, чтоб они как можно больше использовали патронов, стреляя в нас».

Правда такая была жуткая и я не обращала внимания на его слова, но спустя годы я вспоминаю каждое слово, которое врезалось мне в память. Про войну никогда не говорили, не в день победы, не после и не до него. И ещё одна фраза врезалась мне в память: «Эх,  Федя, Федя… его расстреляли, когда у него нашли листовку немецкую. Зачем её нашли, зачем он не спрятал». Это сейчас я могу сделать выводы по его фразам, вот и вся память о деде и о войне. В данный момент собираем всё по-крупицам о тех временах, но уже спросить некого. Время ушло.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *